Thursday, July 17, 2014

одиночество


интересно представить себе одиночество сидя на стуле
оборвав свою роль за какой-нибудь час до конца
интересно еще представлять себе как это будет
то не зрители хлопнут в ладоши а маска спадет с лица
ну и что?
предположим уход со сцены
открывает возможность увидеть иной горизонт
только может погаснуть свет
и тогда наверно
перепутаю двери и выйду в другой коридор
там темно
там уже не бледнеют ладони и лица
и не сыплют в сию пустоту ни пшеницу ни соль
там хромой не пойдет
и слепой не прозреет
и мир сблазнится
интересно а знал ли он сам куда шел?
или так же наощупь
оставив испуг маловерам
и не чувсвуя в зрительном зале поддержки отца
сделал шаг в пустоту
чтоб оттуда из черной вселенной
та звезда
что вначале
осветила бы участь конца?

Иван родства не помнящий


Иван родства не помнящий и крова
мы не одни
следы тоски не ведаю которой
на сухопутиях земли матерой
там позади

настали дни бессрочной одессеи
не материк а континент скорее
куда волною брошен не по воле
где боли нет покоя нет и все чужое
и новый свет

горбушкой хлебною размоченною будто
соленою водой
 кусок земли среди марины мутной
и неба край как створка перламутра
на берегу к ней припадаю ухом
 и слушаю прибой

ты так Иван наверно не привык
здесь океан не водоем вот так живем
чужой ялик чужой язык и соль на нем
чужих ветрил раскрытых крыл полет чужой
волна и бриз и мелких брызг аэрозоль

нью йорк


город нью йорк
вдоль-поперек
ребра мостов
норы дорог

между двух рек
зубьями вверх
рыбьим скелетом
остов манхэттен

улицы улей
лестницы угол
пачкает  углем
графику джунглей
 

в ущельях стен
равенства век  
тот джентельмен
кто человек
 
нищ и бездомен
тот не бесправен
кто сам себе воин
 
и сам себе барин

странная прихоть
сетчатым ситом
улиц рассыпать
столько языков

лиц миллионы
орды и сонмы
башни и домы
нью вавилона

у края вод

 серый утесскальныx пород
жизни разрез

головная боль

головная боль мое благословение
она приходит наполняет череп
обостряется при движении
она как тот долгожданный берег
остров в бесконечном море сомнений
мыслей
примиряющий меня с жизнью
избавляющий от необходимости делать
думать
лежащее на диване тело
согласуется с беспорядком в доме
в котом луч на поверхности вазы
хочет бежать от застывшего глаза
но застревает в пыли на столе


художник  тот кто создает
поэтому обыкновенно
я художник а дом натюрморт
 но сегодня наоборот
 я натюрморт а дом живет
всей неподвижностью действа